Статья содержит последовательную критику устоявшейся в отечественной лексикографии практики отсылочного толкования значений производной лексики. Выделяются три типа распространенных отсылочных определений: 1) графический (бронхит — ‘воспаление слизистой оболочки бронхов’); 2) словообразовательный (курчавость — ‘свойство по знач. прил. курчавый’); 3) грамматический (датированный — ‘прич. страд. прош. от датировать’). Доказывается, что определения отсылочного типа мало способствуют облегчению пользования словарем, а напротив — усложняют получение необходимых справок. Рассматриваются словарные примеры, когда реальное значение слова скрывается за «вереницей многоэтажных отсылочных определений» (напр., разведчик — ‘тот, кто занимается разведкой (в 1 знач.)’, разведка — ‘действие по 1 знач. глаг. разведывать’, разведывать — ‘выведывать, разузнавать, расспрашивая, наблюдая’). 

Безусловное преимущество автор отдает прямым, неотсылочным определениям (ср. убежденность — ‘свойство убежденного’ vs ‘твердая уверенность в чем-л.’). Подчеркиваемое другими исследователями достоинство отсылочных определений, состоящее в том, что они раскрывают системные отношения слов, признается автором статьи, однако, по его мнению, оно не может компенсировать недостатки таких дефиниций. Не отказываясь полностью от использования отсылочных определений (они неизбежны тогда, когда отвлеченные слова не могут получить «достаточно эффективное прямое определение»), автор настаивает на более широком применении прямых семантических определений, отмечая, что у отечественной лексикографии есть для этого необходимый опыт.

Кроме того, выдвигается тезис о нецелесообразности чисто грамматических определений, т.к. они применяются для описания тождественных в плане лексической семантики словоформ (напр., забывать — ‘несов. к забыть’). Предлагается вместо отсылочных описаний использовать в данном случае гнездовой принцип расположения слов в словаре.