Материалы представляют собой стенограмму дискуссии, которая состоялась на заседании Ученого совета Ленинградского отделения Института языкознания АН СССР 13–14 декабря 1957 г. В обсуждении приняли участие сотрудники Института языкознания АН СССР и других научных организаций и вузов. После вступительного слова В. А. Аврорина с докладом по вопросу отражения омонимии в толковых словарях русского языка выступила Л. Л. Кутина. Затем состоялись прения, в которых приняли участие ведущие языковеды СССР: Ф. П. Филин, Ю. С. Сорокин, В. М. Жирмунский, С. И. Ожегов, К. А. Тимофеев, А. М. Бабкин, А. П. Евгеньева, А. А. Реформатский и др. 

Поводом для дискуссии стала статья В. И. Абаева «О подаче омонимов в словаре» («Вопросы языкознания», 1957, №3) (он также участвовал в заседании). Абаев в своей статье резко критиковал описание омонимов в словарях русского языка и предлагал понимать омонимию традиционно, как исключительно случайное совпадение слов, этимологически не родственных (гетерогенная омонимия, напр. тур ʽкозелʼ и тур вальса). Абаев отрицал возможность образования омонимов в результате распада полисемии (т. е. гомогенную, или историческую омонимию), а ученых, разделяющих эту достаточно новую концепцию (Л. А. Булаховский, В. В. Виноградов А. А. Реформатский, Р. А. Будагов, А. И. Смирницкий, О. С. Ахманова, С. И. Ожегов, Е. М. Галкина-Федорук и др.), обвинял в антиисторизме. Перед учеными-лексикографами состояла двоякая задача: защититься от нападок идеологического характера и определить четкие научные критерии выделения омонимов в словарях. И если на идеологические претензии ответить было несложно (по причине их спекулятивности и противоречивости), то в критике описания омонимов в словарях В. И. Абаев был совершенно справедлив. В своем полемическом докладе Л. Л. Кутина определяет проблему тождества слова прежде всего как проблему синхронии: для квалификации слов как омонимов в словарях современного языка важно, чтобы они воспринимались (и носителями языка, и лингвистами) как не связанные друг с другом. К такому восприятию приводит распад полисемии: «разрыв семантических связей» между его значениями, немотивированность значений (мир и мир, дача показаний и дача овса), а также утрата морфологической членимости, синтаксическая специализация слов и др. Однако «разрыв семантических связей» — явление индивидуальное и часто находится в процессе становления (напр. для слов двор, ясли, бюро и др.). По мнению докладчицы, не дифференцирует понятия омонимии и полисемии различная понятийная отнесенность слов; не решают вопрос и другие особенности слов: синтаксические, морфологические, словообразовательные (например, наличие разных словообразовательных рядов) или стилистические (общелитературное слово/термин). Докладчица приходит к выводу, что «универсального рецепта» разграничения полисемии и омонимии не существует, раз и навсегда решить эту проблему невозможно, можно лишь приблизиться к ее пониманию, для чего решающее значение имеет изучение различных типов полисемии. Отдельно докладчица затрагивает вопрос структурных омонимов, отмечая, что здесь применим тот же принцип: установление связи (или ее отсутствия) в «семантическом развертывании» той или иной морфемы. В завершение доклада Л. Л. Кутина подчеркивает, что несовершенство реализации принципа не свидетельствует о том, что плох сам принцип.

Участники прений в своих мнениях разделились: часть выступавших поддержала точку зрения Абаева (по крайней мере в отношении подачи омонимии в словарях), другая часть присоединилась к докладчице, подчеркивая те или иные аспекты и основания исторической омонимии. Так, Ф. П. Филин говорит о важности «внутренней формы слова» и выделяет различные типы омонимов, Ю. С. Сорокин — о «едином», «собственном» значении слова, которое позволяет установить границы слова. В. М. Жирмунский и А. А. Реформатский анализируют явления исторической омонимии на материале европейских языков, а также апеллируют к тому, что язык — живое и развивающееся явление, которое невозможно загнать в жесткие рамки. 

Отдельно следует отметить выступления С. И. Ожегова и А. П. Евгеньевой. С. И. Ожегов поставил вопрос: зачем вообще необходимо выделять омонимы в словарях? По мнению ученого, выделение омонимов позволяет увидеть многие процессы развития семантической системы языка, и в этом смысле словари имеют «огромную познавательную ценность». А. П. Евгеньева указала на невозможность установления универсальных принципов разграничения полисемии и омонимии: она критиковала как принцип «разрыва смысловых связей» за его неясность (ведь именно таким образом действует механизм образования многозначности), так и принцип синхронии: его сложно применить, например, в случае академических толковых словарей (БАС-1 и МАС-1), для которых характерен показ семантической структуры слов весьма широкого периода (150–200 лет). 

Итоги дискуссии можно было бы подвести следующим образом: 

1) описание многих слов в качестве омонимов в словарях русского языка нуждается в пересмотре; 2) вряд ли можно вывести четкие принципы выделения омонимов (они зависят от истории конкретных слов), однако невозможно ограничивать понятие омонимии лишь случайным совпадением неродственных слов; 3) необходимо развивать теорию слова, теорию полисемии, теорию значения; 4) омонимия — предмет изучения не только теории лексикологии, но и теории лексикографии; существует неразрывная связь между лексикологической теорией и лексикографической практикой; 5) для разведения явлений полисемии и омонимии важна роль языкового сознания, «языкового чутья» (Л. В. Щерба); 6) многие явления еще находятся в стадии становления; явления «равноименности» (А. А. Реформатский) в языке шире и разнообразнее только лишь омонимии и полисемии: возможно, это нужно было бы отразить в словарях.